– Настя, кофе!

В своем кабинете Глеб расстегнул ворот рубашки, бросил на стол сумку и развалился в кресле. Первый же взгляд упал на стопку упаковок с тиражом невостребованной книги. Уже долгое время рабочий день у Шестопалова-босса начинался с унылого лицезрения этих залежей интеллектуального труда Шестопалова-писателя. От осознания вопиющей несправедливости, которую допустил по отношению к нему книжный рынок, хотелось бить посуду. И даже не было жалко потраченных денег. Глеб действительно любил свою книгу и считал ее удачной.

Раздался робкий стук в дверь.

– Да.

Вошла Настя с подносом. На нем красовалась чашка кофе и блюдце с двумя бутербродами с мясом.

– Спасибо. Давай присаживайся и рассказывай, что новенького.

Девушка присела на краешек стула.

– Сегодня рано утром звонил какой-то человек, хотел переговорить с вами.

– О чем?

– У него какое-то серьезное предложение… это надо цитировать. – Настя уставилась в потолок. – Так, он сказал «предложение, от которого поднимется настроение».

– Дистрибьютор «Виагры»?

Девушка хихикнула и немного покраснела.

– Он представился?

– Нет, сказал, что перезвонит или зайдет попозже. Он вообще мало говорил.

– Ладно, подождем.

Глеб пригубил кофе – горячий, как он и любил.

– Что-нибудь еще?

Настя покачала головой.

– Ну, тогда можешь пока идти.

Когда девушка вышла, Глеб открыл папку с текущими бумагами.

Крупнейшие рекламодатели радиостанции тормознули свои пакеты на июль и август. По подсчетам Глеба, за пару месяцев безрыбья станция потеряет до сорока процентов запланированного дохода. Жить можно, но сократить список необходимых затрат все-таки придется.

Все дело в рейтинге. «Пилот» скатывался вниз, пропуская на верхние строчки даже не протестированных новичков. Музыкальных радиостанций в городе насчитывалось больше двух десятков, и при такой конкуренции приходилось шевелить извилинами днем и ночью – когда спишь с женой, жаришь яичницу или справляешь нужду. Чертова работа. Почему он в свое время не пошел в кулинарное училище?